«Им легче весь интернет отрубить»: в России планируют усилить блокировку VPN, на это заложили миллиарды рублей – мнение ростовских экспертов

В России к 2030 году планируют существенно усилить контроль над интернет-трафиком и ограничить использование VPN-сервисов. Это следует из бюджетного решения, опубликованного на сайте Роскомнадзора. Документ был утвержден 24 января 2025 года и уже находится в стадии реализации. Ростовские юрист и IT-специалист рассказали «Блокнот Ростов», как мы будем выживать в новых реалиях.

Согласно материалам, одним из ключевых показателей эффективности станет уровень блокировки средств обхода ограничений – он должен достигнуть 92% к концу 2030 года. При этом речь идет не о временных мерах: в документе обозначен долгосрочный горизонт планирования.

Финансирование предусмотрено в рамках развития системы, которая официально называется «инфраструктурой кибербезопасности российского сегмента интернета». На ее функционирование планируется направить около 20 млрд рублей в 2026 году, а также сопоставимые суммы в последующие годы.

Речь идет о развитии автоматизированной системы обеспечения безопасности интернета (АСБИ), создаваемой в рамках закона о «суверенном интернете». Она включает в себя технические средства противодействия угрозам (ТСПУ), которые устанавливаются у операторов связи, а также централизованную систему управления.

ТСПУ позволяют анализировать и фильтровать интернет-трафик. С их помощью можно ограничивать доступ к отдельным сайтам, сервисам и протоколам, включая VPN. Также система способна обрабатывать значительные объемы данных: в документе указано, что к 2030 году оборудование должно обеспечивать пропускную способность до 831 терабита в секунду и охватывать до 98% всего интернет-трафика в стране.

При этом ранее подобные меры часто объяснялись необходимостью обеспечения безопасности. Однако в опубликованном документе блокировка VPN впервые зафиксирована как отдельный измеряемый показатель, по которому будет оцениваться эффективность работы системы.

Как пояснил «Блокнот Ростов» IT-специалист из Ростова, технически контроль за трафиком уже реализуется через операторов связи.

– У операторов устанавливаются специальные устройства, через которые проходит весь трафик пользователей. Они позволяют анализировать, какие ресурсы открываются. Если доступ к сервису разрешен – соединение работает нормально, если нет – его могут замедлить или заблокировать, – рассказал эксперт.

По его словам, с VPN ситуация сложнее: такие сервисы используют специальные протоколы шифрования, однако часть из них уже научились распознавать.

– Если система определяет конкретный протокол VPN, его тоже могут ограничить. Кроме того, блокируются серверы, через которые работают такие сервисы. Но полностью закрыть все VPN – задача сложная, хотя теоретически возможная. Им легче весь интернет отрубить и сделать белые списки, – отметил специалист.

Он добавил, что один из способов обхода ограничений – использование серверов, размещенных внутри страны.

– Например, пользователь подключается к серверу, размещенному у крупного российского провайдера, а уже через него трафик уходит за границу. За счет этого удается обойти часть ограничений, – пояснил он.

Эксперты отмечают, что развитие подобных систем означает дальнейшее усиление контроля над интернетом. При этом эффективность и возможные последствия таких мер для пользователей и рынка цифровых сервисов пока остаются предметом обсуждения.

Как уточнил «Блокнот Ростов» ростовский адвокат Антон Ключко, в российском правовом поле вопрос доступа к интернету остается неопределенным и напрямую с правами человека не связан.

– Право на свободный доступ в Интернет сейчас не закреплено ни в одной юрисдикции мира. Сейчас «право на Интернет», как одно из ключевых «прав человека» закреплено в ряде европейских стран (Греция, Франция, Испания, страны Прибалтики). Но в России, во-первых, само понятие «права человека» в последнее время является понятием чуждым и чуть ли не ругательным. Концепцию «прав человека» неоднократно критиковали такие отечественные политики, как Елена Мизулина. А государственная доктрина примата (прим. ред.: концепция, связанная с определением приоритета одной правовой системы над другой. В международном праве она чаще всего касается соотношения международного и внутригосударственного права) традиционных ценностей в своих основах не подразумевает под собой возможность провозглашения «права на Интернет». Такое право также и не закреплено в Конституции, – поясняет он.

По его словам, даже гипотетическое закрепление такого права не означало бы полной свободы доступа ко всем ресурсам:

– Во-вторых, «право на доступ к Интернету» само по себе не может означать право посещать абсолютно все сегменты Интернета. Даже провозглашенное конституционное право на доступ всех граждан к Интернету не может отменять ограничения на доступ к запрещенным или ограниченным на территории страны ресурсам, что как раз соответствует международной правовой практике. А именно такой доступ может обеспечиваться благодаря VPN, – уточнил эксперт.

Отдельно Антон Ключко отметил, что у мессенджера Telegram все еще не до конца понятый статус в стране.

– Официально, как раз-таки, работа Telegram на территории РФ ограничена. И ограничена еще в 2018 году решением Таганского районного суда Москвы по иску Роскомнадзора. Но согласно формулировкам решения: ограничение длится до тех пор, пока Telegram не приведет свою деятельность в соответствие с законодательством РФ. Решение о его ограничении до сих пор не отменено. При этом государственные структуры до сих пор ведут в нем свои официальные каналы.

Что касается использования VPN, на данный момент ответственность за сам факт его установки не предусмотрена.

– VPN – это инструмент. Само по себе его наличие не является нарушением. Однако если он используется при совершении противоправных действий, это может рассматриваться как отягчающее обстоятельство, – говорит эксперт.

По его словам, также возможна административная ответственность за рекламу сервисов, позволяющих обходить блокировки. При этом введение наказания за сам факт использования или установки VPN эксперт считает маловероятным.

– Это было бы сопоставимо с наказанием за «мыслепреступление», что противоречит действующей правовой логике. Поэтому в ближайшей перспективе такие меры выглядят сомнительными, – подчеркивает адвокат.