Одни ушли спустя пять минут, а другие рукоплескали: как ростовский зритель встретил новую постановку Башмета о «Евгении Онегине» с Хабенским

1 октября в Ростовском академическом театре драмы имени Максима Горького показали «Евгения Онегина» в авторской версии Юрия Башмета. Это не классическая постановка оперы Чайковского, а музыкально-драматическое действо, где оперные партии идут вместе с пушкинским текстом. Его со сцены читали заслуженные артисты России Константин Хабенский и Ольга Литвинова. За пультом Государственного симфонического оркестра «Новая Россия» стоял сам Башмет. 

Перед спектаклем маэстро объяснил, зачем вообще понадобилось переделывать хорошо знакомого «Онегина». По его словам, главная проблема классической оперы в том, что человеку, который пришел впервые, бывает трудно понять происходящее.

– Идея состоит в том, чтобы, посещение оперного театра в первый раз, не стало в жизни человека последним, – сказал Башмет. 

Он прямо говорит: современному молодому зрителю трудно высидеть длинную оперу, особенно если текст плохо слышен, сюжет развивается медленно, а действие приходится буквально собирать по кусочкам. Поэтому в его версии между музыкальными сценами появляются драматические актеры. Они ведут зрителя по сюжету, а певцам остаются ключевые сцены и арии.

– В такие моменты все ясно становится. В основном хиты из оперы исполняются, которые узнаются, конечно. Я внутренне особенно извиняюсь перед Петром Ильичем Чайковским, потому что какие-то, немного, но все-таки есть купюры, – рассказал маэстро. 

И эта схема действительно работает. Спектакль оказался заметно короче привычной оперной постановки и при этом не выглядел обрубленным. Хабенский и Литвинова появлялись как рассказчики и помогали не терять нить сюжета. Их линия шла параллельно оперным партиям, поэтому даже человеку, который не знает «Онегина» наизусть, было проще понимать, кто куда приехал, кто в кого влюблен и почему через пять минут уже готовится дуэль.

Оба рассказчика были одеты в черное. Литвинова вышла в длинном черном платье, Хабенский – в черном костюме. Они почти растворялись в сцене и не перетягивали внимание от певцов, которые, наоборот, были одеты в костюмы, отсылающие к эпохе «Евгения Онегина».

На заднем плане все время оставался оркестр. Иногда к музыке добавлялся свет: после выстрела Онегина в Ленского сцена резко залилась красным. Получилось именно сочетание оперы и художественного чтения, а не концерт с фрагментами текста между номерами.

Отдельно выделялись Татьяна в исполнении Елизаветы Нарсии и Ленский Ильи Легатова. Их партии звучали особенно сильно. В спектакле также участвовали Николай Землянских в роли Онегина, Анна Юркус в партии Ольги, Олег Цыбулько в роли Гремина, Анастасия Бибичева в роли Лариной и Александра Саульская-Шулятьева в роли няни. 

Хабенский чувствует оркестр «до доли секунды»

С Константином Хабенским Башмет работает не первый год. Маэстро рассказал, что тот очень точно чувствует музыкальный ритм.

– Он невероятно ритмичный и работоспособный человек. Один из первых проектов у нас был: он читал Калигулу, а мы играли Шуберта «Смерть и девушка». Он, оказывается, слушал нашу запись, прогуливаясь с собачкой. И когда мы встретились на первой репетиции, я удивился: вот у нас пауза, потом мы вступаем, и он буквально долю секунды вместе с нами. Думаю: как же он так точно это чувствует и знает? – вспоминал Башмет. 

По его словам, работа с актером строится не по жесткой схеме. Хабенский может неожиданно перейти на шепот, а оркестр тут же должен решить, пойти ли в контраст или подхватить ту же интонацию.

– Бесконечная импровизация вот такая творческая, – описал это Башмет. 

Именно это было заметно и в Ростове. Художественное чтение не существовало отдельно от музыки. Хабенский и Литвинова словно входили в оркестровую ткань, а потом отдавали сцену певцам.

Кто-то снимал, кто-то ушел через 15 минут

Реакция зала оказалась очень разной. Большая часть публики явно принимала спектакль: на сцену постоянно были направлены телефоны, особенно во время самых узнаваемых фрагментов. К финалу почти весь зал встал. Многие плакали.

Но нашлись и те, кому формат не зашел. Несколько зрителей вышли из зала буквально через 15 минут после начала. Была и более прозаичная реакция. Одна из женщин довольно долго пыталась разобраться, кто из персонажей кто, а примерно через 20 минут громко спросила у дочери: «Когда эта х*** закончится?»

В каком-то смысле эта сцена неожиданно подтверждает то, о чем говорил сам Башмет: опера действительно далеко не для всех оказывается понятной с первого захода. Хотя в этот раз создатели как раз сделали все, чтобы зрителю было проще. Не растягивали действие, объясняли сюжет голосами актеров и оставили самые сильные музыкальные эпизоды.

«Кто любит Хабенского, тоже получит удовольствие»

Башмет признавался, что давно хотел привезти именно этого «Онегина» в Ростов.

– Очень хотелось показать, и Костя нашел время. И вот супруга Ольга Литвинова. По-моему, они это делают замечательно. Тот, кто любит музыку, сегодня получит удовольствие. Кто любит только Хабенского, тоже получит удовольствие. Кто любит Пушкина, тоже получит, – сказал он. 

По ощущениям после спектакля, расчет оказался точным. Смотреть было легко, музыка не превращалась в фон для актеров, актеры не заглушали оперу, а сокращенная форма не выглядела упрощением ради упрощения.

Получилось ярко, но не кричаще. Душевно, но без попытки выжать эмоцию из зрителя любой ценой. А оркестр «Новая Россия» стал той частью постановки, которую вообще трудно отделить от остального спектакля. Музыка здесь не сопровождала действие, а фактически вела его.

«Разве „Синий платочек“ не звучал?»

Отдельная часть разговора Башмета с журналистами была уже не столько об «Онегине», сколько о самом фестивале и культурной жизни Ростова. В этом году вместо привычной большой программы состоялся один концерт. Маэстро признался, что для него было принципиально сохранить хотя бы это выступление.

– Лишать в такое время музыкальных, культурных событий, я считаю, что это бессовестно было бы с моей стороны. И подводить нашего ростовского зрителя, который последние годы заполнял залы во время фестивалей в разных программах, – сказал Башмет. 

Он добавил, что не знает, кто именно запретил проведение фестиваля в прежнем формате, но решил провести хотя бы один концерт своими силами. И дальше привел пример, который, пожалуй, стал самой эмоциональной фразой пресс-конференции.

– Мы все равно должны встречаться. Жить потом без культуры – сами погибнем. Слушайте, разве «Синий платочек» не звучал во время Отечественной? Ездили же даже на передовую и так далее. То есть мешать этому нельзя. А тем более я тут родился, – сказал Башмет. 

После «Евгения Онегина» эти слова уже не звучали как формальная речь перед концертом. Потому что к финалу зал действительно стоял, плакал и долго не отпускал артистов со сцены.