От чумы и холеры до COVID-19: какие эпидемии пережил Ростов-на-Дону

В начале октября 2026 года в Иркутской области после смерти сотрудницы противочумного института заговорили о чуме. Ее не подтвердили, но людей, контактировавших с погибшей, взяли под наблюдение. Для Ростова эта история звучит особенно знакомо. За почти три века город пережил чуму, холеру, тиф, испанский грипп и COVID-19. Эпидемии здесь не раз меняли привычную жизнь — от карантинных кордонов и холерных бараков до современных лабораторий.

Для жителей XVIII века чума была не историческим термином и не темой для газетного заголовка. Если она приходила в город, люди просто не знали, чем это закончится.

Одна из крупных эпидемий пришлась на 1771 год, во время очередной русско-турецкой войны. Болезнь распространялась по разным территориям Российской империи. Дон из-за торговли и постоянного движения людей и грузов находился в зоне риска.

Лекарств, которые могли бы остановить инфекцию, не было. Нормальной диагностики тоже. Оставался карантин — людей старались не пускать туда, где уже появилась болезнь, и не выпускать оттуда, где ее подозревали.

Прошло почти 250 лет — и во время COVID-19 человечество снова достало из старого набора тот же инструмент. Конечно, ситуация была уже совсем другой. Были лаборатории, тесты, вакцины, реанимация. Но сама логика осталась: найти заболевших, разорвать цепочки передачи и выиграть время.

Фото: Блокнот

Если с чумой Ростов столкнулся еще в XVIII веке, то холера особенно сильно ударила по городу уже в XIX столетии. Главной проблемой была вода: Ростов быстро рос, через него шли товары и люди, а санитарная система за этим ростом не поспевала.

Эпидемии заставили город заниматься водой, рынками и санитарией. В 1856 году появилась городская больница на 30 коек, в 1874-м создали санитарный комитет, а с 1885 года Ростов разделили на три санитарных участка, где работали санитарные врачи.

Фото: Fine Art Images/Heritage Images/Getty Images

Самой тяжелой холерной эпидемией в Донской области стал 1892 год. Болезнь охватила 656 населенных пунктов. Из 38 366 заболевших умерли 18 557 человек.

На Дон отправили писателя и журналиста Владимира Гиляровского. Он ехал по югу, видел санитарные составы и почти пустые поезда, слышал слухи о том, что холеру якобы специально разносят, а в опасных местах ночевал прямо в степи. В Ростове журналист остановился в «Европейской гостинице» и готовил материалы о происходящем.

Гиляровский написал большое «Письмо с Дона» о холере и казаках, но опубликовать его не разрешили: редакции показали циркуляр, запрещавший писать о холере. Репортаж так и остался в столе.

Здесь ему посоветовали верное средство от хвори. Коллаж: «Блокнот Ростов»

1907–1910: холера возвращается

В начале XX века холера снова стала серьезной угрозой. В 1907 и 1908 годах в Ростове от болезни умерли 1 132 человека. Еще тяжелее оказалась вспышка 1910 года.

Врачи уже лучше понимали причины распространения инфекции. Ростовский врач Соломон Зельцер отдельно изучал качество воды и указывал на недоброкачественную воду как на один из факторов эпидемии.

К этому моменту вопрос был уже не только в лечении заболевших. Городу приходилось менять саму систему санитарной безопасности. Самая тяжелая эпидемиологическая история Ростова развернулась после революции и Гражданской войны.

Фото: pastvu.com

Медицинская система была разбита. Не хватало врачей и больниц, санитарная инфраструктура находилась в плохом состоянии. По данным Ростовского областного музея краеведения, на одну больничную койку тогда приходилось в среднем 270 человек. И на этом фоне одновременно распространялись холера, малярия, брюшной и сыпной тиф и другие инфекции. Это был уже не один эпидемический удар, а несколько сразу.

Сыпной тиф: болезнь войны

Сыпной тиф особенно хорошо чувствует себя там, где людям приходится жить в тесноте, голодать, постоянно перемещаться и месяцами носить одну и ту же одежду.

В 1919–1920 годах эпидемия охватила юг России, в том числе Ростов. Болели гражданские, военные, беженцы.

Архивное фото

В 1919 году от сыпного тифа умер профессор Иосиф Пожариский — врач и ученый, работавший в Ростове. Он занимался в том числе инфекционными заболеваниями. Врач, который изучал болезни и лечил других, сам стал их жертвой.

Ученый Иосиф Пожариский. Фото: РостГМУ

А была ли в Ростове испанка?

С «испанкой» все сложнее. Пандемия 1918–1920 годов пришлась на революцию и Гражданскую войну. Статистика того времени была неполной, а врачи не всегда могли точно определить, какая именно инфекция стала причиной смерти.

Исследования подтверждают распространение испанского гриппа на юге России и территориях, связанных с Донским и Северокавказским фронтами. При этом испанка существовала одновременно с сыпным тифом, поэтому сегодня далеко не каждый случай можно уверенно разложить по диагнозам.

Так что сказать, что испанский грипп дошел до Ростова, можно. А вот назвать точное число погибших ростовчан — уже нет. Для этого просто не хватает надежных данных. И это важная деталь той эпохи: человек мог одновременно жить среди нескольких инфекций, а медицина еще не всегда могла сказать, чем именно он заболел.

1921–1922 годы: снова холера

Гражданская война закончилась, но эпидемии не закончились вместе с ней.

В 1921 году в Ростове продолжались вспышки холеры и тифа. Открывались госпитали, создавались эпидемические отряды, работали специальные холерные бараки. В 1922-м холера снова ударила по городу.

С этой вспышкой связана история Зинаиды Ермольевой — одна из самых известных историй ростовской медицины. Ермольева предположила, что массовое заражение связано с водой. Чтобы проверить опасность некипяченой водопроводной воды, она сама выпила стакан такой воды. Эксперимент едва не стоил ей жизни.

Микробиолог Зинаида Ермольева. Фото: РостГМУ

Сегодня трудно представить, чтобы врач проверял санитарную гипотезу таким способом. Но тогда это была реальность, в которой граница между исследованием и личным риском проходила очень близко.

Больница вместо бараков

Эпидемии постепенно меняли не только медицину, но и сам Ростов. На месте нынешней Центральной городской больницы имени Семашко на Ворошиловском проспекте в начале 1920-х годов находился эвакогоспиталь. Здесь лечили больных холерой, тифом и дизентерией.

В 1922 году советские власти решили построить здесь большую больницу. В сентябре того же года в комплекс переехала Николаевская городская больница, а к концу года появился отдельный хирургический барак.

Ростовская ЦГБ. Фото: pastvu.com

Полноценный новый больничный комплекс начали строить в 1926 году. Проект разработали архитекторы Пантелеймон Голосов, Александр Гринберг и Лев Ильин. Через четыре года строительство закончили.

Больница была огромной по меркам того времени — 2 100 коек, целый квартал между Ворошиловским проспектом, Варфоломеевской, Семашко и Текучева.

Получается довольно наглядная история: еще недавно здесь стояли бараки для больных с инфекциями, а через несколько лет появился большой медицинский комплекс.

И это уже был другой Ростов — город, который не только тушил очередную эпидемию, но и строил постоянную систему медицинской помощи.

Ростов уже не только переживал эпидемии — здесь начали системно изучать, как они возникают и как их останавливать. В 1926–1927 годах при участии Ростовского научно-исследовательского института микробиологии и эпидемиологии удалось ликвидировать крупную водную эпидемию брюшного тифа и длительный очаг холеры.

В 1929 году появилась самостоятельная кафедра инфекционных болезней. Врачи занимались холерой, тифом, малярией и другими инфекциями. А в 1934 году в Ростове создали противочумный институт.

Фото: Блокнот

Когда-то здесь ждали, пока эпидемия придет и начнет уносить людей. Теперь в городе появлялась система, которая должна была заранее обнаруживать опасные инфекции, изучать их и не давать им разрастаться.

Чума, холера и тиф — только самые известные истории. На Дону врачи боролись также с малярией, дизентерией, дифтерией, бруцеллезом, туляремией, инфекционным энцефалитом и другими заболеваниями. Изучали не только сами болезни, но и их последствия. Проводили экспедиции, наблюдали за очагами инфекций, искали способы профилактики. Так постепенно в Ростове формировалась собственная школа инфекционистов.
Прошло почти сто лет — и Ростов снова оказался в ситуации, когда привычная жизнь начала разваливаться буквально на глазах.

Весной 2020 года в Ростовской области появились первые случаи COVID-19. В Ростове-на-Дону первые четыре завозных случая зарегистрировали с 21 по 28 марта. Почти сразу начали появляться и местные заражения. Ограничения, закрытые учреждения, переполненные больницы, удаленная работа. Школы и университеты, которые внезапно должны были работать через экран.

Город менялся прямо на глазах. И все же в этой совершенно новой болезни было что-то старое. Нужно было найти заболевших. Понять, с кем они контактировали. Ограничить распространение инфекции и защитить врачей.

Точно так же действовали и раньше. Просто теперь у врачей были ПЦР-тесты, реанимационное оборудование, геномное секвенирование и гораздо больше знаний.

В первые месяцы пандемии специалисты Ростовской области отслеживали не только число заболевших, но и происхождение вируса.

Ростовский-на-Дону противочумный институт участвовал в полногеномном секвенировании SARS-CoV-2. Это позволяло следить за вариантами вируса и понимать, как он распространяется по региону.

Донской инфекционный центр. Фото пресс-службы губернатора

Потом пришла тяжелая волна 2021 года.

По данным Росстата, в 2021 году коронавирус был указан основной причиной смерти для 14 327 жителей Ростовской области. В самом Ростове, по данным, озвученным городской Думой, в 2020 году от COVID-19 умерли 1 005 человек, а в 2021-м — 2 754.

Масштаб был совсем другой, чем у отдельных холерных вспышек прошлого. Но в повседневной жизни коронавирус оставил след, который помнят практически все.

За три века Ростов прошел путь от карантинных кордонов до ПЦР и геномного секвенирования. Холера заставила город заниматься водой и санитарией. Тиф — развивать инфекционную помощь. Эпидемии 1920-х — строить больницы и специализированные службы. В 1934 году появился противочумный институт.

В 2026 году история с подозрением на чуму в Иркутской области снова напомнила о старом алгоритме: обнаружить возможную инфекцию, проверить контакты и не дать ей распространиться.

Меняются технологии. Но эпидемия по-прежнему начинается с одного и того же вопроса: что именно происходит?

Дарья Кельян

Наш сайт в соцсетях: Telegram, Дзен, MAX.



Новости на Блoкнoт-Ростов-на-Дону